Австрия. Зальцбург

Если вам часто приходится слушать рассказы друзей о путешествиях в далекие страны, никогда не верьте этим рассказам до конца. Всю жизнь прожив в одной стране, мы и то не в силах описать ее хоть сколько-нибудь полно. А уж, приезжая куда-то на пару недель, вовсе видим лишь отдельные куски, видим сквозь призму собственного настроения, погоды, месяца…

Когда самолет приземлялся в Австрии, внизу можно было разглядеть лишь бесконечное серое пуховое одеяло из облаков, ни одной дырки, ни одной заплатки, только ровное мягкое одеяло. Внизу уже началась весна, но даже на равнинах кое-где еще лежал последний снег, зато цвели бледные первоцветы и даже плодовые деревья, кажется, вишни.

В столице Австрии, Вене, мне, к сожалению, не удалось побывать. Другой же большой город, Зальцбург, ничем не поразил: множество машин на улицах, умелые и неумелые рисунки граффити на стенах, чистые, но серые новые, и чуть запущенные, зато особенные по архитектуре старые дома… Все так же, как в других крупных городах мира. И то же странное ощущение, что это лишь музей, а не живой город.

Другое дело — маленькие городки и деревеньки, но о них речь пойдет немного позже.

Порой создается весьма ошибочное впечатление, что в Австрии жило только два известных человека: Моцарт и Сваровски. Статуэтки, изображающие великого композитора, конфеты, ликеры, магазины и гостиницы, гордо носящие его имя, встречаются на каждом шагу. Зато музей Сваровски – популярнейшее место паломничества туристов. Музей представляет собой простой квадратный дом, окруженный проволочными деревьями. Чуть дальше — аллея исполнения желаний, десятки деревьев, увешенных здесь же продающимися шелковыми ленточками серебряного, золотого и красного цвета. Изнутри музей – настоящий дворец из кричаще ярких, режущих глаза своим блеском стеклянных бриллиантов.

Существовало два вида алхимиков: первые пытались создать эликсир вечной жизни, вторые — сделать из грязи алмаз и жить богато и счастливо. И одному алхимику это, кажется, удалось, догадайтесь, кому? Эта догадка посетила меня, когда после душного блестящего музея со двора в лицо пахнуло свежим запахом глины, мокрой земли и навоза.

От города и музея шло ровное шоссе. За окнами автобуса по обе стороны стояли скалы, темные с черными разводами, поросшие низким бело-голубым мхом. Внизу, у их подножья тянулась сетка, чтобы камни не падали на дорогу. Кое-где рос лес, обычный лес, только чуть выше и, пожалуй, темнее. И, конечно, сразу поверилось в местные сказки: Откуда же появиться посредине скалы такому широкому, ровному и круглому уступу, как не оттого, что каждое полнолуние феи водят здесь хоровод? А вот поваленное дерево – корни уходят в горный ручеек, а там, где когда-то была верхушка, — теперь целый куст какой-то длинной прямой травы – чем не спящий у воды дух леса? Но вот жутковатые и мрачные скалы сменяются просторной долиной, уже совсем ожившей после зимы. По ней течет река, бурная и совсем мелкая, так, что видно каменистое дно. Поражает цвет воды – она ярко, неестественно зеленая, как срез драгоценного камня. За долиной снова горы, но уже куда выше: на их вершинах даже летом лежит снег, а ранней весной и подавно. В облаках появляется просвет и прямо над белой вершиной загорается солнце…

Может быть потому, что природа здесь чуть мрачная, жутковато смотрятся обрывы среди скал, веет холодом с покрытых снегом вершин, может поэтому – раскиданные по долинам крошечные городки настолько уютны и красивы. Маленькие домики, построенные из дерева так же, как строили здесь и два и три века назад, покрыты резьбой, кое-где сидят совсем живые, вырезанные из пеньков, гномы и звери и широко улыбаются. Витрины магазинов украшены колокольчиками и игрушками, у каждого дома — клумба, а на ней, всех возможных цветов, анютины глазки. В таких городках – все время полно туристов, в основном тех, кто приехал сюда кататься на горных лыжах. Поэтому от каждого городка вверх, в горы, тянутся ниточки подъемников. Почти игрушечный уют дополняют маленькие ресторанчики со столами, вырезанными из грубого дерева, с официантами в национальной одежде. Здесь подают мясо всех возможных сортов: баранину с кровью, оленину в клюквенном соусе, свинину, испеченную на костре. Мясо подают с тушеной квашеной капустой и местным круглым хлебом – кнеделем. В глиняные кувшины наливают особенно пряный глинтвейн. А на десерт, конечно, всемирно известный австрийский штрудель с заварным кремом.

Наступает вечер, в больших городах зажигаются окна и фонари, во дворе музея Сваровски голубым неоном расцвечиваются проволочные деревья, а ветер треплет ленточки аллеи желаний, в маленьких городках начинается вечернее веселье и танцы до утра. И даже на спящих черных вершинах обязательно горит огонек.

Комментарии закрыты.